Желая сделать управление государством более эффективным, Людвиг оставался чрезвычайно открытым для обсуждения деловых вопросов со всеми и каждым. Едва ли какой европейский монарх отдавал такую массу времени аудиенциям, получить которые было просто и рядовому баварцу.

Но государственные дела, которыми король занимался на диво энергично, все-таки не могли отвлечь от того, чем была наполнена его душа. В ней звучала музыка Вагнера. Людвиг повелел разыскать композитора и от своего имени предложил тому высочайшее покровительство. Вагнер немедленно откликнулся и приехал в Мюнхен, сочтя это предложение концом своих скитаний по всей Европе в поисках спасения от кредиторов. В то время Вагнеру было уже за пятьдесят, он в расцвете творческих сил, но дела идут из рук вон плохо — ему мешает репутация безумного мечтателя и скандалиста, с которым невозможно иметь дело, а еще расточителя, которому нельзя давать в долг. В Париже, где публика ищет в музыке лишь развлечения, его оперы проваливаются. Антрепренеры искажают смысл сочиненных им мистерий. Критики ополчаются на его сочинения. А певцы не желают учить длинные и трудные партии.

Поэтому приглашение Людвига воспринялось Вагнером как знак судьбы, зовущий подняться почти из праха. И баварский владыка не обманул его ожиданий.

Причем в отношении короля к бедственному положению композитора не было никакого тщеславия. Людвиг и вправду искренне проникся его идеями о высоком предназначении искусства. Король уготавливал Мюнхену роль всемирного музыкального центра.

В своей одержимости любимой идеей король не замечал, как мрачнеют лица его сановников. В окружении монарха появилась личность, вызывавшая общую ненависть, — Вагнер. А ненавидим он был за то, что сделался другом короля, имел на него огромное влияние и к тому же получал весьма солидное ежемесячное вознаграждение.