Если чем и уступал Хамадан другим, более старым городам востока нашей страны, так это отсутствием зелени. Не получалось тут с озеленением. Каждый год жители сажали на улицах и скверах сотни деревьев, окружали их самым любовным вниманием, а вот не хотели приживаться в городе деревья! И чего им не хватало? Растут же лиственницы и даже березки на пло-щадке городского парка. И довольно высокие. Говорят, там когда-то был густой таежный лес, но теперь этот

чудом уцелевший кусочек леса - единственное зеленое пятно на строгом фоне северного приморского города.

Юноши шли вверх по Шоссейной улице к дому Уско-вых и продолжали свой разговор.

- Мало научиться бить верно в цель, - сказал Борис. - В походе все нужно: ты и радист, ты и охотник, ты и рыболов, ты и повар и ездовой, и даже брюки починить умей.

- Ну уж, и брюки... - Петя недоверчиво посмотрел на старшего товарища.

- Бывает всякое... Еще когда я был на первом курсе, послали нас на практику в поисковую партию, под Большой Невер. Я тогда рассуждал, как ты сейчас. Вот и хлебнул... Однажды ехали мы верхами. Ну, сам понимаешь, - чаща, тайга. Зазевался, сучок поддел меня за карман и выбросил из седла. Спасибо, лошадь умная попалась, сразу остановилась. Всем было смешно. А мне и обидно и стыдно; ни иголки, ни нитки, а брюки от кармана до коленки - как ножницами... Сел в седло, одной рукой держусь за повод, другой - за- остатки брюк. А они расползаются...

- Слушай, Борис, - заговорил вдруг Петя, почему-то понизив голос. - А вдруг дядя Вася откажет? Вы уедете, а я останусь...

Борис молчал.

- Он так странно мне ответил, - продолжал Петя, - не отказал, но и не обнадежил. Когда я передал ему письмо от мамы, он прочитал и почему-то вздохнул. А потом спрашивает: "Не боишься? В походе трудно".