- Вы можете, - медленно произнес Турпанов, сбоку оглядывая женщину. Она шла рядом с ним, на одном и том же небольшом расстоянии. Про нее ходили смешные и раздражающие сплетни, а сослали ее за дело о каком-то партийном спектакле. Турпанов сказал:

- Рисковать будете?

Мара сдержанно засмеялась.

- О, нет! Довольно с меня. По горло сыта!

- Вы откровенны.

- И вы будьте таким. - Она посмотрела на него внимательно, строго. Актеры вы все, и плохие, плохенькие. Ну, чего там? Какая еще революция? Живы - и слава богу.

- Позвольте же, Мара, - начал было Турпанов, но вдруг убедительно и просто почувствовал, что спорить, а тем более горячиться не о чем. - "Все это странно, однако, - подумал он, - неужели я... - но об этом не хотелось даже думать. - Доступна, или недоступна? - глухо подумал он. - Ну и свинья я, а Ксения?"

- Ваша жена сегодня приедет?

- Не знаю, - сказал Турпанов, - а вот что интересно!.. Да, она не приедет, конечно, уже темно и ветер. В гостинице переночует, я думаю... Так интересно, я говорю, вот что: в молодости мы треплемся черт знает как, и теперь...

- Ну, и что же? - усмехнулась Мара.

- Да все равно. - Ему хотелось изменить разговор в легкую и двусмысленную игру словами, но он не мог уловить подходящего момента. В том, что жена уехала, а он идет с нравящейся ему женщиной и не знает ее отношения к себе, было что-то жестокое и приятное.

- Слушайте, - сказал вдруг Турпанов, втягиваясь в это немного хмельное, немного лукавое настроение, - а пойдемте ко мне. Вы ведь у меня никогда не были, - повторил он, вспомнив, что Мара лишь две недели переведена на остров из уездного города, - а у меня хорошо, городская квартира. Ну, как? Есть конфекты.

- Если есть конфекты, - помолчав, сказала Мара, - завернем. Только я ненадолго. А что у вас хорошая квартира, то этим меня, знаете ли, не удивишь.