- Дам, - поспешно ответил Чернецкий, - но не лучше ли сперва, Геник, выяснить положение... т.е., чтобы вы нам рассказали, - как и что... а потом уже все мы занялись бы, так сказать, общими разговорами...

- Ну, все равно... Рассказ мой, хотя будет невелик... - Геник положил одну ногу на другую и закурил. - Вот что, товарищи: дело, что называется, в шляпе...

Серые глаза Шустера мельком остановились на слегка вздрагивающих пальцах Геника, неуловимо прыгнули и перешли к сухим, полузакрытым губам, сдерживающим нервное, частое дыхание. Он взял его, полушутя, полусерьезно, за руку, зажмурился и сказал:

- Какие мы нервные, однако. Вроде салонной барышни. Что, Геник, конспирация - чугунная вещь, а? Как ты думаешь?

Шустер был со всеми на "ты", даже с женщинами. Геник неохотно рассмеялся и отнял руку.

- Ну, это потом... - сказал он и прибавил другим, тихим, слегка сдержанным голосом: - Так вот. Дело это представляется в таком виде...

Тишина сделалась полной и жадной. Казалось, что в трех головах сразу остановилась работа мысли и вспыхнуло напряженное нетерпение услышать слова, фразы и бешено поглотить эту новую, еще неизвестную пищу так же полно и ненасытно, как пересохшая июльская глина впитывает неожиданную влагу дождя.

Маслов закрыл глаза ладонью и застыл так, слушая. Геник продолжал:

- Мне понравилась эта девушка, Люба. Я нашел, что она человек, подходящий во всех отношениях.

Чернецкий удовлетворенно наклонил голову.

- Да! - вздохнул Геник, потирая лоб. - По крайней мере - я так думаю. Это - из потрясенных натур.

- Она верит! - убежденно сказал Чернецкий. - Когда я познакомился с ней, мы долго беседовали... Даже странно и неожиданно было - такая глубокая, мучительная жажда подвига, рыцарства... Но, впрочем, сейчас не в этом дело.

- Вот именно! - подтвердил Геник, рассматривая стену. - Глубокая и тихая натура. Из тех, что переживают в себе. В ней много, вообще, полезных качеств и...