Надя - синеглазая, в белом, в желтых туфельках - все старается поспеть за Колькой, который кружит по кустам, как собачонка, и потом совсем уж неизвестно где. В укромном уголку между кустами попался и ей одинокий длинностебельчатый дикий лук, и она рвет его, торжествуя, и нюхает и морщит носик. Но все-таки она крепко зажимает его в руке и кричит куда-то в зеленое кругом:
- И я-я нашла-а-а!.. Ко-ля-я!.. И я нашла-а-а!
Кусты очень густые и очень высокие, - так кажется ей. И так много тоненьких веток кругом, - рябит в глазах... И под самыми кустами, в глуши попадаются кустики фиалок, - цветов давно уже нет, одни листики, сверху зеленые, а повернешь, - то будто фиолетовые, то розовые: из них выходит букетик куда лучше, чем из вонючего дикого луку.
- Надь-ка-а!.. Ты игде та-ам?.. - кричит Колька из такой дали, что его еле слышно.
- Я здеся-я-я! - отзывается Надя тончайше, насколько может, а сама спешит-спешит к нему, продираясь мимо колючек боярышника.
Но вот не слышно стало Кольки, и нет его нигде: хоть бы где-нибудь мелькнула его розовая рубашка или круглая стриженая голова.
Наде становится немного страшно даже. Она бросает дикий лук, прижимает к груди букетик из листьев фиалок и начинает всхлипывать тихо.
- Коль-ка-а-а-а! - зовет она громко и очень долго тянет: - а-а-а!
Потом бросает и букетик. Еще раз зовет, - не отзывается Колька, а сама все продирается через кусты куда-то. Теперь она уже всхлипывает громче... И вдруг тропинка, по которой можно даже бежать, - такая широкая. И, хныкая и вытирая глаза, она добегает до дороги, с которой уже виден Колькин дом с одною трубою. Дальше бежать просто и даже весело, и слезы на щеках высыхают сами, пока она добегает до зеленой площадки, на которой оставалась Катя. Она ищет везде глазами, - куклы нет. Как же это?.. С большой тревогой обходит она вокруг всего домика, - нет нигде ни куклы, ни красного стеганого одеяльца.
Тогда она опускается на колени, начинает бить маленькими кулачонками траву и землю, на которой лежала Катя, и рыдает срыву, страшно, последним рыданием.