Спутники Наполеона потребовали от коменданта отозвать Антоммарки и найти ему другого медика. Так появился доктор Арчибальд Арнотт, военный врач, для которого повиновение своему коменданту было важнее, чем здоровье пациента. После беглого осмотра и короткого измерения пульса он доложил своему начальнику, что считает Наполеона ипохондриком и предполагает возможность его побега с острова, если найдется корабль. На основании этого заявления сэр Гудзон Лоу усилил караулы. Однако 10 апреля Наполеону стало так плохо, что даже Арнотт вынужден был признать свою ошибку: «Его желудок извергал обратно все, что бы он ни съел. Кажется, силы со все нарастающей быстротой покидали его… Все его тело было холодным». Наполеон понимал, что ему уже ничто не в силах помочь, и продиктовал свое завещание. В нем он указал, что его тело после смерти должно быть вскрыто для выяснения причины смерти. Он выбрал для этой цели доктора Антоммарки, поскольку тот был профессиональным патологоанатомом и урожденным корсиканцем.

Несмотря на это, до самой смерти Наполеона его уполномоченным врачом оставался доктор Арнотт. Так как живот пациента все больше раздувался, он назначил ему каломель в размере шестисот миллиграммов — хлорид ртути, который сегодня применяют в основном для производства пестицидов и факелов с зеленым пламенем, а раньше часто использовали в качестве слабительного. Это стало для Наполеона последней каплей. Его рвало; он страдал непрекращающимся черным стулом, который больше не мог контролировать. Вследствие этого он терял все больше жидкости и становился все слабее, сознание возвращалось к нему лишь изредка. Арнотт и Антоммарки, который теперь тоже имел право высказаться, отчаянно пытались поддерживать жизнь в смертельно больном, обматывая его ноги жгучими горчичными обертками, в то время как их пациент утопал в собственных выделениях. Вечером 5 мая 1821 года Наполеон окончательно избавился от своих страданий — и врачей.