Грабеж города продолжался. Улицы были пусты. То здесь, то там звучали глухие отголоски винтовочных выстрелов…

У первых зданий порта, съежившись как бы от холода, лежала ничком человеческая фигура. Темная лужа расплывалась около ее головы.

Я подошел к телу и повернул к себе его лицо. На меня глянули уже остекленевшие широко раскрытые мертвые глаза.

— Ну, что, что? — испуганным шепотом спросила Вера Ивановна.

Я махнул рукой. Старая дама вздрогнула и взяла меня под руку.

— Какое страшное время! А что-то будет дальше? — срывающимся голосом сказала она.

Мы вышли на мол. Море тоже было пустынным. Темными точками на самом горизонте виднелись ушедшие пароходы.

— А где же Оля? — встревожилась старая начальница, и как раз в этот момент издали донесся крик девушки.

— Борис Лукьянович, Борис Лукьянович…

Я бегом бросился на зов. У зданий порта Оля, окруженная тремя оборванцами, отчаянно рвала что-то из их рук. При моем приближении оборванцы отступили, а испуганная девушка бросилась ко мне.

— Они, они у меня пальто хотели отобрать! — задыхаясь, вскрикнула она.

— Ничего, ничего, Оля, теперь не отнимут!

— Ишь ты, — угрожающе произнес один из грабителей, низкий, широкоплечий парень со злыми глазами. — А может, и отымем. Защитник тоже выискался. — И видя, что я один, он угрожающе добавил:

— А ну-ка, буржуйчик, давай сюда ейное пальто, да и свое, кстати, скидавай, покеда жив…

Я молча, с самым свирепым видом вынул из заднего кармана брюк и переложил в боковой — браунинг, сверкнувший на солнце своею сталью. Оборванцы, что-то ворча, отступили.

Подошедшая Вера Ивановна обняла испуганную девушку, и мы повернули назад.

— Погоди-ж ты, — донеслось сзади угрожающее ругательство, — попадешься как-нибудь еще и без своей пушки…