Очнувшись от испуга, Оля прижалась к плечу старой дамы и заплакала детскими беспомощными слезами.

— Уехали все… и папа тоже, — всхлипывала она. — Видно, распоряжение какое-то пришло — ускорить… Боже мой! Что же мне теперь делать?

Вера Ивановна, как могла, старалась успокоить девушку, но в ее словах, помимо ее воли, звучало беспокойство за дальнейшую судьбу Оли.

— Постойте, Оля, — вспомнил я. — Да у вас в Севастополе ведь, кажется, есть еще родные?

— Да, — с трудом ответила она. — Там дедушка живет… старенький…

— Ну, вот и ладно! Вот и двинемся сегодня в Севастополь. Там и дедушка, да и скауты наши. Там не пропадем!

— Так вы в Севастополь? Как пешком?

— Ax, что вы! Мы не так плохо воспитаны, чтобы пешком ходить! — пошутил я. — На автомобиле в одну человечью силу… Да разве теперь что-нибудь достанешь?.

— Да вы побыли бы в Ялте хоть несколько дней — осмотрелись бы.

— Ох, боюсь, я, Вера Ивановна. Видите сами — какие события. Времени терять нельзя. А там все-таки в знакомом городе будем, среди своих. Ну, так как, Оля — топаем?

Девушка улыбнулась сквозь слезы.

— Топаем, дядя Боб… Бог даст, хуже не будет…

В пути

Живописные петли шоссе. Сады, виноградники. Шум водопада Учан-Су. Все выше и дальше.

— Когда мы придем по вашему расчету, дядя Боб?

— Думаю, что завтра к вечеру. К ночи, Бог даст, в Байдарах будем. Там гостиница есть. Продовольствие где-нибудь по дороге купим. Деньги у меня есть. Добредем как-нибудь, Олик. Ничего!

— Да я не боюсь, — тряхнула девушка своей белокурой головкой. — Ноги молодые!

Я был очень рад, что в этом походе у меня оказался спутник. Разумеется, усилилась ответственность и количество забот, но зато как-то ослабело щемящее чувство одиночества.