- Удружи, не дай с тоски помереть. По гроб жизни не забуду!.. Голубчик!

Снова раздалась хриплая брань подкутившего купчины, снова завизжали горластые чада Израиля.

- Передохнуть бы вам! - плюнув на жидовскую сторону, вскликнул Дмитрий Петрович.- Дай ты мне, Никита Сокровенный, честное слово, что безо всяких отговорок исполнишь мою просьбу.

- Какую? - спросил Меркулов.

- Завтра скажу, а еще лучше - послезавтра,- волнуясь, говорил Веденеев.- А теперь вот что - слушай: не пособишь - петлю на шею, удавлюсь!.. Да!..

- Ты пьян, Митенька?

- И вовсе не пьян. И нисколько даже не выпивши... После скажу, после... Дай только слово, что исполнишь просьбу... Эх, Никита Сокровенный!.. Такое дело, такое... Ну да пока помолчим... А теперь покончим бутылочку.

И, разлив по стаканам оставшееся вино, Веденеев вскликнул восторженно:

- За благополучный конец нашего дела!

- Про тюленя говоришь? - спросил у него Меркулов.

- Сам ты тюлень! Я ему, как другу, про всю свою участь, а он про тюленя!..- вспыльчиво вскликнул Дмитрий Петрович. И плюнул даже с досады.

- Да говори толком, что за дело такое? - сказал Никита Федорыч.

- Завтра скажу,- ответил Веденеев и сильно нахмурился.

- Хорошо,- молвил Меркулов.- А теперь скажи насчет тюленя. Как цена?.. Завтра поутру придется мне одно дельце покончить...

- Два рубля шесть гривен,- недовольным голосом сквозь зубы процедил Дмитрий Петрович.

- Как? - с места даже вскочив, вскликнул Меркулов.- Два шесть гривен?.. Быть не может?..

- Врать, что ли, я стану тебе?.. Вчера начались продажи малыми партиями. Седов продал тысячи полторы, Сусалин тысячу. Брали по два по шести гривен, сроки двенадцать месяцев, уплата на предбудущей Макарьевской... За наличные гривна скидки. Только мало наличных-то предвидится... Разве Орошин вздумает скупать. Только ежели с ним захочешь дело вести, так гляди в оба, а ухо держи востро.