— Евграфов и Лиходей уже отбрехались. — Галина Васильевна упомянула фамилии следующих после Муркевича председателей КУГИ. — Их тоже допрашивали. Сказали, что ничего не знают. «Синие»
— Так то Лиходей. — Пеньков подул на горячий кофе. — О Евграфове я вообще молчу, он сейчас в Москве…
— Ты их еще меньше интересуешь, — отмахнулась Молодухо. — Не тот калибр. Лучше вот что скажи: ты деньги от янкесов получил?
— Пока нет. Да и какие это деньги? Три тыщи бакинских… — Гонорары жадный Русланчик получал не только через кассы псевдодемократических изданий типа «Невского пламени» или «Новейшей газеты», в которой выступал «экспертом» по питерским проблемам, но и прямо из рук вице-консула США Томаса Лири, сдавая ему копии своих публикаций в качестве отчета о проделанной работе.
— Какие твои годы. — Голова у депутатши прошла окончательно, и она повеселела. — Успеешь на домик в деревне накопить.
В дверях возникла пошатывающаяся Ольга.
Галина переключила свое внимание на сестру, начавшую бормотать нечто совершенно невразумительное, и не заметила, как недобро блеснули глаза обиженного ее последней репликой Пенькова.
— Итак, — Синицын повертел в руке маленькую копию пирамиды Хеопса, привезенную Воробьевым из Египта, и поставил сувенир на стол юриста пресс-службы. — Я буду спрашивать, ты будешь отвечать…
— Идет, — согласился Андрей, закрывая первый том Гражданского процессуального кодекса в синей дерматиновой обложке, где он разыскивал комментарий к нужной ему статье. — Тебе вырезки дать? Я подготовил. — Воробьев кивнул на стопку папок, возвышавшуюся на тумбочке у окна.