- Убью, скаред! - рванулся вперед Демидов, и глаза его недобро сверкнули. Мосолов взглянул на злобное лицо молодого хозяина и ужаснулся, понял: не шутит тот.

- Сколько, батюшка? - прохрипел он.

- Тыщу червонцев.

- О-ох! - простонал Мосолов. - А расписочка? Процентов сколь? заглянул в глаза хозяина Мосолов.

- С этого и надо было начинать, - сразу отошел Прокофий и посулил твердо: - Как и ранее давал, так и теперь получишь!

Озираясь на Демидова, приказчик с опаской подошел к божнице. В ту же минуту стряпуха забарабанила в, дверь:

- Пельмени еще подоспели, Перфильич!

- Погодь чуток, - отозвался хозяин и, оборотясь к Прокофию, залебезил: - Ты уж, батюшка, обо всем никому ни словечка. Чего только люди могут подумать, а ведь это я из любви к тебе последнее... Истин бог, последнее. Пошли тебе, господи, удачи...

Он полез в угол, отодвинул икону и добыл из тайника золото...

Спустя три дня Никита Никитич хватился племянника - его и след простыл.

- Проворен, чертушка! - похвалил он Прокофия. - Непременно помчал с жалобой в Санкт-Петербург. Теперь пойдет потеха! - нескрываемо радовался он предстоящим неприятностям главного наследника.

Мосолов мрачно глянул на хозяина и выдавил:

- Потеха потехой, а чернильной душе, ясной пуговице от сего прибыль. Пососут они демидовские денежки.

Никита сразу поугрюмел, радость его угасла, и он отозвался злым голосом:

- То верно, опять разор! И где только этот варнак раздобыл на дорогу?

- Ну, этот деньгу из-под земли выроет, а на своем поставит! - сказал Мосолов. - Вот узнает о братце Никита Акинфиевич, беда будет...

Однако в этом Мосолов ошибся. Узнав об отъезде брата, наследник улыбнулся и сказал:

- Видно, надо и мне в Санкт-Петербург отбыть. Обновы нужны, да высмотреть, что там братец надумал.