Прокофий не слышал его. Он встал и, пошатываясь, побрел в коридор.

Пройдя в свой жарко натопленный номер, он, не раздеваясь, бросился на кровать. Но как ни старался он забыться, ворочался, зарывался в подушки, беспокоила тревожная мысль: "Как же я без денег доберусь до Санкт-Петербурга?.."

Утром к нему в номер постучался хозяин трактира, учтивый седобородый купчина. Он поклонился постояльцу и, обежав зорким взглядом горницу, озабоченно спросил:

- Как спалось, господин хороший?

Пожелтевший, осунувшийся Демидов сидел на кровати, поджав ноги. Молчал.

- Неужто плохо? - строго посмотрел на него трактирщик. Отвернувшись к окну, он соболезнующе вздохнул: - Эх, сударь, впусте обеспокоились. Это всегда бывает после неосторожества. Рассчитаемся как-нибудь.

- Кто же мне даст в долг? Уж не ты ли, борода? - желчно спросил Прокофий.

- Что вы, помилуй бог! - истово перекрестился купчина. - Николи процентщиком не был, господин хороший!

Он помолчал, помялся. Осенний рассвет лениво заползал в комнату. И без того серое лицо постояльца теперь казалось землистым. Красногрудый снегирь, как огонек, на мгновение вспыхнул на подоконнике и отлетел.

- Холодить стало. К зиме... - поеживаясь, медлительно сказал купец и прошептал вдруг: - Тут старушка одна обретается. Она под расписочку выдаст. Желаете, выручу, сударь, позову?..

Прокофий встрепенулся, ожил. На душе стало веселее.

- Хошь черта зови, но выручай, борода!

- Сей минут! - услужливо отозвался купчина и поспешно вышел...

Старенькая подслеповатая процентщица неслышно переступила порог и выжидательно разглядывала Демидова.

- Ты что, кикимора? Откуда взялась? Ростовщица? - накинулся на нее Прокофий.

- Помилуй бог, батюшка, николи ростовщицей не была. Прослышала от Ивана Дмитриевича о твоем горюшке. Помочь собралась, - смиренно прошептала она. Ее хитрые глазки обшарили заводчика.