— Почему именно этот адмирал возглавил комиссию? — продолжал спрашивать Хаким.

— Все просто: он был ответственным за отправку груза из Эйлата. В Тель-Авиве он оставил своего помощника.

— Значит, у нас есть полтора месяца, — покивал Камиль. — Ограничим срок пятью неделями. Время терпит, но у меня так и нет профессиональной команды. Где бы найти настоящих экспертов по диверсиям? — спросил он, улыбнувшись.

— Откуда мне знать? — пожал плечами Завадский.

— У меня тоже могут возникнуть проблемы. Мои интересы в этой области могут быть дешифрованы спецслужбами, и мне перекроют кислород. Боюсь, поверхностная информация уже просочилась. Ты что-нибудь слышал об этом? Что говорят в коридорах «Амана» и офисах российских разведок?

— Об этом я ничего не слышал. Кстати, — Завадский похлопал себя по карману, — я сменил номер сотового телефона. — Он продиктовал новый. Камиль кивнул: «Да, я запомнил». И спросил:

— Беннет знает об этом?

— Нет.

— Я сам свяжусь с ним и продиктую твой новый номер. Беннет остается с тобой на связи.

— Мне он не нравится.

— Мне ты тоже не очень-то симпатичен, а куда деваться? — резковато перебил Камиль. — Докладывай ему обо всем, что касается этого дела. — Египтянин вынул из кармана пачку долларов и незаметно передал Завадскому. — На лечение твоей тетки. Не очень-то ты ее любишь.

Завадский счел за благо не отвечать. Он положил деньги во внутренний карман пиджака.

Наступила пауза. Хаким прошел к следующей картине. Завадский остался на месте. Он краем глаза наблюдал за египтянином, клял и его, и себя. Информация о секретном грузе вылилась в трагедию. Завадский не мог предположить, что Камиль так быстро сориентируется и отреагирует. За неделю он успел подготовить брандер и спланировал операцию по уничтожению, вернее, затоплению американского буксира.