Морелли изучал меня.

– Что случилось с твоими волосами? – спросил он.

- Спрятала под кепку.

Он вынул руки из карманов джинсов.

– Очень сексуально.

Морелли думает, что все сексуально.

- Уже поздно, - напомнила Джулия. – Мне завтра на работу.

Я глянула на часы. Было десять тридцать.

– Дашь мне знать, если Кенни объявится?

- Да, конечно.

Морелли вышел за мной. Мы подошли к его грузовику и немного помолчали, погрузившись в собственные думы. Его последним автомобилем был джип «чероки». В него подложили бомбу и разнесли на кусочки. К счастью для Морелли в тот момент его самого в машине не было.

- Что ты здесь делаешь? – наконец, спросила я.

- То же, что и ты. Ищу Кенни.

- Не думала, что ты подрядился возвращать сбежавших из-под залога.

- Мамаша Манкузо из Морелли, и семья попросила меня поискать Кенни и поговорить с ним, прежде чем он вляпается в еще большие неприятности.

- Боже. И ты говоришь мне, что Кенни Манкузо твой родственник?

- Да мне все родственники.

- Только не я.

- У тебя есть какие-нибудь наводки, кроме Джулии?

- Ничего стоящего.

Он подал идею.

– Мы могли бы вместе поработать над этим делом.

Я подняла бровь. Последний раз, когда я работала с Морелли, мне прострелили задницу.

– И каков будет твой вклад в дело?

- Семья.

Кенни мог быть достаточно тупым, чтобы вернуться в семью.

– Откуда мне знать, что в финале ты не выкинешь меня из игры?

Временами у него была к этому склонность.

Черты лица у него сплошная суровость. Из тех лиц, что с годами из просто красивых становятся оригинальными. Левую бровь его пересекал шрам, тонкий как бумага. Немое свидетельство того, что жизнь его выходит за рамки нормальной степени безопасности. Ему было тридцать два. На два года старше меня. Он одиночка. И хороший коп. И присяжные до сих пор еще не пришли к единому мнению, есть ли в нем человечность.