Мы заторопились обратно в город. Со вздохом оглядев гудящие и несколько опухшие ноги, я собиралась сунуть их в разношенные кроссовки, специально сохраненные ради походов в лес (а вообще, давно пора было их выкинуть), но застыла в недоумении. Вся наша обувь была смело выставлена на крыльце дачи. Вот три пары мужских ботинок – очевидно Кнута, Игоря и Юсупова. Рядом элегантнейшие лодочки на каблуке, при виде которых я сразу поняла, отчего мадам Брауэр передвигалась так медленно. Методом исключения, оставшаяся пара – моя.

Ладно, замнем тот вопрос, что в моих воспоминаниях эти кроссовки должны быть совершенно другого цвета. В их возрасте о цвете особо говорить не приходится. Но размер! Они что, ссохлись? Учитывая долгое хождение по Гримпенской трясине, должны были скорее размокнуть. В длину они и размокли, что не помешало им ссохнуться в ширину. Нечто длинное и узкое, словно отражение в кривом зеркале. Или у меня от усталости проблемы с глазомером?

Решив не заморачиваться ерундой, я энергично схватила правый башмак и попыталась в него влезть. Частично даже преуспела. По крайней мере половина ступни оказалась втиснутой в прокрустово ложе, да так прочно, что, не устояв на одной ноге, я с грохотом повалилась на пол.

Коллеги высыпали на крыльцо. Мадам Брауэр кинула на меня всполошенный взгляд и быстро что-то залопотала. Я, скрючившись, отчаянно тужилась стянуть коварную кроссовку. Как бы не так! Она прочно зажала меня в своих тисках.

– Катя, – почти жалобно произнес Юсупов. – Ну зачем вы это сделали?

– Я же не знала, что в них не влезу, – недовольная, что привлекла всеобщее внимание, буркнула я.

– Могли бы догадаться. – Похоже, мой шеф всерьез разозлился. – У мадам Брауэр совершенно другой размер. Мне за вас просто стыдно, Катя. Если человек берется за дело, должен подходить к нему ответственно, спрогнозировать результат, а вы? Какой из вас ученый, раз вы даже ботинки толком украсть не можете? Лучше молите Бога, чтобы мадам Брауэр не стала выдвигать против вас обвинений. Она женщина добрая, но если ей втемяшится в голову, что ее долг – сообщить о покушении властям…