— А ежели, согласно табличке, забежит какая дама, — продолжил Вараха, — мы спокойно, насколько у нее хватает терпения, объясняем, что туалет переехал этажом ниже, а здесь работают уважаемые люди из оперативного управления.

— Серафим Григорьевич, им все смешки, — вновь вступила в разговор Людмила. — Но о переезде хоть что-нибудь слышно? Знаете, как надоела вся эта неустроенность! Заберите нас быстрее к себе.

Она убрала в стоявшую рядом тумбочку посуду, протерла тряпицей раковину, не забыв посмотреться в зеркало. Капельку на губах не заметила, поправила только идеально ровные полушария волос.

— Понимаешь, свет-Людмила, если я скажу, что это свершится завтра, ты ведь все равно не поверишь.

— Поверю! Серафим Григорьевич, поверю. Только скажите.

— Завтра.

— Не верю!

— Ну вот видишь. А вообще-то, может быть, и правильно делаешь.

— Серафим Григорьевич!

— Чай, Людочка, чай. И этому молодцу, нашему новому сотоварищу из физзащиты, — кивнул он на Бориса, — тоже чай.

На этот раз он первым прошел за кафельную перегородку. Все еще не без стеснения вошедший следом Борис увидел, что туалет в самом деле оказался переоборудованным в небольшой кабинетик с четырьмя столиками по углам. Сантехника была снята, пол прикрывал ковер, а на штырях, некогда державших перегородки кабинок, висели кашпо с цветочками. К стенам скотчем были приклеены карикатуры, самая большая из которых на манер плаката времен гражданской войны вопрошала: «Ты заполнил налоговую декларацию к 1 апреля?»

За столом сидели еще два оперативника. Чернявый, небольшого росточка сумел выскользнуть навстречу, второй — сутулый, с длинными руками — не протиснулся между тумбочками и поздоровался кивком головы.

— Прошу познакомиться с пополнением, — указал на Бориса полковник. — Майор Борис Соломатин, мой давний знакомый. Служил в Главном разведуправлении и вообще, где только не служил. Сегодня зачислен к нам в физзащиту. Так что будем сталкиваться не только по дружбе, но и по службе.