Должен признаться, последнее известие меня не слишком обрадовало.

– Синтаро наш двоюродный брат, но и бабушки, и старший брат не любят его, а почему – не знаю. У брата при появлении Синтаро сразу же резко портится настроение. Но сегодня ты в центре внимания, опасаться нечего. А с Синтаро так или иначе встретиться надо, и я пригласила его. Пообещал прийти с Норико-сан.

– Больше никого не будет?

– Еще придет дядя, Куно Цунэми. Он двоюродный брат отца.

– Он врач, правильно?

– Совершенно верно. Ты уже всех знаешь! Мияко рассказывала?

– Нет, в автобусе мы встретили торговца лошадьми Китидзо, от него я и узнал кое-что о господине Куно.

– А-а, от Китидзо… – Харуё нахмурилась. – Осима сказала мне, что вчера тебя очень неприветливо встретили. Я при первом же удобном случае постараюсь поговорить с соседями, чтобы подобного не повторялось. Но и ты, пожалуйста, будь осторожнее. Местные – народ упрямый, хотя совсем не плохой.

– Да-да, я все понимаю. – Ну пойдем, я провожу тебя к Куя-сан. Брат лежал в своей комнате позади гостиной. В комнате царил полумрак. Мое внимание привлекли чудесные белые гортензии в саду за окном.

Как только Харуё открыла дверь в комнату Куя-сан, отвратительный и хорошо знакомый запах ударил мне в нос, заставив меня непроизвольно попятиться. Когда несколько лет назад мой приятель умирал от гангрены легких, в его комнате стоял точно такой же нестерпимый запах. Туберкулез легких вполне поддается лечению, а вот гангрену излечить невозможно.

Вспомнив, что бабушки сомневались, протянет ли Куя-сан до осени, я подумал, что их приговор, хоть и не слишком человечен, но, по всей видимости, верен.

Голова Куя покоилась на подушке; когда мы вошли, он приподнялся и посмотрел на нас. Взгляды наши на мгновение встретились, и в его глазах блеснула искорка. После чего губы расплылись в загадочной улыбке, а голова снова опустилась на подушку.