На него напали исподтишка, Хезер похитили силой. И потому всплывали вопросы: кто напал? Почему? Хезер сказала, что, навестив отца в Вашингтоне, жила потом у Джанет Марголис в Торонто. Выходит, что именно в Торонто появились эти непонятные «друзья». Те самые, которые не желали ее встречи с Филипом. Причем настолько, что его оглушили, сшибли с ног, а ее похитили. Странно все это. Но вывод напрашивается сам собой. Вдобавок ясно, на помощь полиции рассчитывать не приходится. Если он отважится искать Хезер, придется действовать в одиночку. И Филип решил сперва попытаться разузнать что-нибудь у отца Хезер, а после отправиться к Джанет Марголис.

Примерно через полчаса такси свернуло на Южную Ли-стрит и остановилось перед особняком генерала Фокскрофта. За каменным забором стоял типичный александрийский, сплюснутый, как камбала, дом с полумезонином и глухой задней стеной. Расплатившись с водителем и подхватив дорожную сумку, Филип выскочил из такси.

Допотопная, деревянная с пружиной калитка высокого каменного забора, скрывавшего фасад дома, судя по толщине слоев черной растрескавшейся краски, была едва ли не ровесницей старого особняка. Обширный участок усажен яблонями, магнолиями, кустами шиповника. Слишком живописно для генеральского жилья. Филип толкнул калитку, прошел по извилистой, выложенной камнями дорожке, поднялся на три ступеньки и оказался перед красивой резной парадной дверью. Пару раз стукнул ручкой — головкой херувима, подождал. Через минуту дверь открылась, и перед Филипом предстал сутулый негр в темном костюме и белой рубашке с галстуком-бабочкой. Лакей. Седоватый негр окинул оценивающим взглядом желто-коричневую пилотскую куртку, клетчатую рубаху и джинсы Филипа. Холодно спросил:

— Что угодно?

— Мне надо повидать генерала Фокскрофта, — сказал Филип. Снова лакей оглядел его с головы до ног и процедил:

— Генерал не принимает!

Филип перекинул сумку на другое плечо, набрал в грудь побольше воздуху.