— Скажите, что я Керкленд, что мне надо поговорить с ним о Хезер.

Услышав это имя, лакей насупился, пристальней взглянул на Филипа.

— Подождите! — и закрыл дверь перед самым его носом. Филип ждал долго и уж решил, что о нем позабыли, как вдруг дверь распахнулась. Снова лакей.

— Генерал вас примет, — бросил негр, явно не одобряя воли хозяина. — Он там, в саду. — Лакей шагнул вперед, указал направо. — Ступайте этой дорожкой за дом!

— Благодарю! — сказал Филип.

— Рады вам, сэр!

Лакей отступил в глубь дома, тихонько прикрыв за собой дверь.

Филип пошел по дорожке.

Сад за домом оказался много меньше, чем спереди, но все рассажено так же картинно. На кирпичном возвышении внутреннего дворика, ярко белея краской на фоне цветочных клумб и кустов, стоял железный столик, при нем четыре стула. От соседей двор заслонен кирпичной стеной и густыми зарослями белой и лиловой сирени. Генерал предпочитал уединение.

За столиком сидел отец Хезер, перед ним серебряный чайный сервиз. Филип, знавший генерала только по фотографиям из «Тайм» и «Ньюсуик», никак не ожидал увидеть Фокскрофта в штатском — в цветастой рубахе с короткими рукавами и в старой соломенной шляпе, заслонявшей глаза от ярких лучей полуденного солнца, которые заливали сад. Без многорядья орденских ленточек, без форменной фуражки он выглядел весьма буднично; костлявые, в старческих пятнах руки, потухший взгляд никак не вязались с обликом начальника штаба армии Соединенных Штатов.

Даже не привстав навстречу Филипу, генерал указал рукой на стул.

— Чаю хотите?

Голос тоненький, пронзительный, будто прорвался из небытия долгой спячки.

Филип мотнул головой.

— Нет, спасибо!

— Тогда что-нибудь крепкое? Скажу Отису, чтоб принес… Генерал взялся было за маленький серебряный колокольчик, но Филип снова замотал головой.

— Не надо, благодарю, генерал! Не хочется! Старик сухо кивнул и потянулся за увесистым чайником, демонстрируя, что отказ гостя не остановит хозяина от чаепития. Пробурчал: