Составив конкурсный проект засыпки бухты и получив за него первую премию, Гюнтер всерьез увлекся будущим Биби-Эйбатского промысла, предложил арендаторам свои услуги в качестве руководителя работ, на исключительно выгодных условиях получил согласие и, ликвидировав свое "дело" во Франкфурте-на-Майне, с пятилетним сыном Карлом приехал за счастьем в Баку.

В Баку в то время началась новая "нефтяная лихорадка". Производилась широкая разведка новых нефтяных площадей, закладка больших и малых промыслов, купля и продажа старых участков. Это был год расцвета бакинской нефтяной промышленности, первый год двадцатого столетия, ознаменовавшийся небывалой добычей и вывозом нефти за границу. Будущее сулило еще больше успеха. Инженер по специальности, но авантюрист и человек риска по характеру, Гюнтер дал ход работам в бухте и, близко связанный по роду своей деятельности с нефтепромышленниками, заручился их поддержкой и со всем своим капиталом окунулся в "нефтяную лихорадку". Он стал компаньоном небольшой фирмы, которая все свои средства вложила в малоразведанный участок, там пробурили три скважины... и из каждой ударил мощный фонтан! Фирма выиграла и вместе с ней Гюнтер: в течение первого же полугодия его небольшой капитал превратился в солидную сумму. Тогда он перенес свою предприимчивую деятельность на бухту, купил здесь четыре участка еще не существующей бухтинской земли, став одним из крупных арендаторов. Как инженер-специалист и руководитель работ, он был выбран в "исполнительный комитет" арендаторов бухты, где имел большую возможность спекулировать на перепродаже участков, на чем в первые же четыре года заработал около миллиона рублей. Вот тогда-то он окончательно отказался от руководства работами на бухте - это мешало его коммерческой деятельности - и, прослышав про молодого инженера Богомолова, работавшего на Херсонском канале, уговорил его перебраться в Баку, взвалив на него всю работу по засыпке бухты.