— Окажите мне еще одну услугу… Она вам ничего не будет стоить.

— Какую?

— На конверте, видимо, остались мои отпечатки пальцев, кроме того, надпись на ней сделана моей рукой. Может быть, вы переложите письмо в другой конверт? А этот я заберу с собой и уничтожу? Не хочется оставлять лишних следов.

Держа револьвер в правой руке, левой я вынул из кармана письмо и бросил ему. Он взял со стола чистый конверт, тщательно протер носовым платком, сунул в него газетную вырезку и протянул мне. Я едва не расхохотался ему в лицо.

Старый трюк с носовым платком: письмо снова находится у Лендвича. Чистая работа.

— Живее сматывайся! — прошипел я, боясь не выдержать и рассмеяться.

Он быстро повернулся и бросился к выходу. Вскоре хлоп­нула дверь черного хода.

Я достал конверт из кармана и убедился, что был прав в своих предположениях. Следовательно, наш договор потерял силу.

Я быстро подскочил к окну и распахнул его. ОТар сразу увидел меня в светлом проеме. Я знаком дал ему понять, что Лендвич ушел через черный ход. ОТар, как метеор, помчался в сторону переулка. Я бросился к кухонному окну и высунулся почти по пояс. Лендвич как раз открывал калитку. В сле­дующий момент он уже мчался по переулку — а там, как раз под фонарем, уже появилась тяжелая фигура ОТара. Лендвич держал револьвер наготове, а ОТар опаздывал на какие-то доли секунды.

Лендвич поднял руку с револьвером. Щелчок — ив тот же момент револьвер ОТара изрыгнул пламя.

Лендвич как-то странно взмахнул руками, еще секунду постоял у белого забора, а потом медленно сполз на землю.

Я неторопливо спустился по лестнице. Мне не хотелось спешить. Не очень-то приятно смотреть на труп человека, которого ты сознательно послал на смерть. Неприятно это делать даже в том случае, когда спасаешь жизнь невиновному, а тот человек, которого посылаешь на смерть, лучшей доли и не заслуживает…