- Но что же тогда вы будете делать? - опять спросила она напряженно спокойным голосом, предвещавшим бурю.

Месснер постарался изобразить на своем лице максимум сочувствия и долготерпения и взглянул на нее почти отечески.

- Дорогая Тереза, я уже вам сказал, что не знаю. Я еще не думал об этом.

- Боже мой, вы меня с ума сведете! - она вскочила с ящика, ломая руки в бессильной ярости. - Раньше вы никогда таким не были.

- Да, я был воплощенная мягкость и кротость, - согласился он. Очевидно, поэтому вы меня и бросили?

- Вы так переменились! Откуда у вас это зловещее спокойствие? Я боюсь вас! Я чувствую, вы замышляете что-то ужасное. Не давайте воли гневу, будьте рассудительны...

- Я больше не теряю самообладания... - прервал ее Месснер, - с тех пор как вы ушли.

- Вы исправились просто на удивление, - отпарировала она.

Месснер улыбнулся в знак согласия.

- Пока я буду думать о том, как мне поступить, советую вам сделать вот что: скажите мистеру... э-э... Хейторну, кто я такой. Это сделает наше пребывание в хижине более, как бы это выразиться... непринужденным.

- Зачем вы погнались за мной в эту ужасную страну? - спросила она неожиданно.

- Не подумайте, что я искал вас, Тереза. Не льстите своему тщеславию. Наша встреча - чистая случайность. Я порвал с университетской жизнью, и мне нужно было куда-нибудь уехать. Честно признаюсь, я приехал в Клондайк именно потому, что меньше всего ожидал встретить вас здесь.

Послышался стук щеколды, дверь распахнулась, и вошел Хейторн с охапкой хвороста. При первом же звуке его шагов Тереза как ни в чем не бывало принялась убирать посуду. Хейторн опять вышел за хворостом.

- Почему вы не представили нас друг другу? - спросил Месснер.

- Я скажу ему, - ответила она, тряхнув головой. - Не думайте, что я боюсь.

- Я никогда не замечал, чтобы вы чего-нибудь особенно боялись.