Хейторн допил кофе и, пробурчав что-то безразличным тоном, закурил трубку.

- Счастье, что у них не было детей, - продолжал Месснер.

Но Хейторн, посмотрев на печку, надел шапку и рукавицы.

- Пойду за дровами, - сказал он. - А потом сниму мокасины и устроюсь поудобнее.

Дверь за ним захлопнулась. Воцарилось долгое молчание. Месснер, не меняя позы, лежал на койке. Женщина сидела на ящике напротив его.

- Что вы намерены делать? - спросила она резко.

Месснер лениво взглянул на нее.

- А что, по-вашему, должен я делать? Надеюсь, не разыгрывать драму? Я, знаете ли, устал с дороги, а койка очень удобная.

Женщина в немой ярости прикусила губу.

- Но... - горячо начала она и замолчала, стиснув руки.

- Надеюсь, вы не хотите, чтобы я убил мистера... э-э... Хейторна? сказал он кротко, почти умоляюще. - Это было бы очень печально... и, уверяю вас, совсем не нужно.

- Но вы должны что-то сделать! - вскричала она.

- Напротив, я, вероятнее всего, ничего не сделаю.

- Вы останетесь здесь?

Он кивнул.

Женщина с отчаянием оглядела хижину и постель, приготовленную на другой койке.

- Скоро ночь. Вам нельзя здесь оставаться. Нельзя! Понимаете, это просто невозможно!

- Нет, можно. Позвольте вам напомнить, что я первый нашел эту хижину, и вы оба - мои гости.

Снова ее глаза обежали комнату, и в них отразился ужас, когда они скользнули по второй койке.

- Тогда уйдем мы, - объявила она решительно.

- Это невозможно. Вы кашляете тем самым сухим, резким кашлем, который так хорошо описал мистер... э-э... Хейторн. Легкие у вас уже слегка простужены. А ведь он врач и понимает это. Он не позволит вам уйти.