Утром меня разбудил телефонный звонок. Глянула на часы: девять утра. Ну кто в субботу встает в такую рань?! Сами не спят и мне не дают. И еще номер не определился, как объявлял мой говорящий АОН женским голосом. Или ошиблись номером, или кто-то звонит по сотовому. Тогда почему на городской? Вставать страшно не хотелось, но я подозревала, что это может быть кто-то из моих осведомителей.

Откинула одеяло, потревожив недовольного кота, он попытался меня цапнуть – за то, что не даю поспать, сунула ноги в тапочки и понеслась к аппарату.

– Ну?! – рявкнула я в трубку.

– Юленька, почему ты так невежливо отвечаешь по телефону? – проворковал до боли знакомый мужской голос. – Ты же имеешь влияние на массы. Массы прислушиваются к тому, что ты им сообщаешь. А если кто-то из твоих зрителей или читателей узнает, как ты отвечаешь по телефону…

– Иван Захарович, вы что, еще не протрезвели после вчерашнего? – спросила я. – Так опохмелитесь хотя бы. Знаете ли, после опохмелки иногда воспитательный зуд пропадает.

– Я еще не ложился, – сообщил Сухоруков.

«Опять ему какая-то бредовая идея в голову пришла», – подумала я и решилась спросить вслух:

– Какую пакость вы замыслили на этот раз? Что теперь строить намерены, Иван Захарович?

У Сухорукова всегда столько идей… Но меня это только радует, так как Иван Захарович регулярно поставляет мне материал для программ и статей, и его поток в обозримом будущем не должен иссякнуть (если, конечно, Сухоруков не отправится в мир иной): идеи из Ивана Захаровича сыплются, как из рога изобилия. И еще он при каждой встрече говорит мне, что ему скучно… Поэтому он то лично чешет кулаки о чью-нибудь физиономию, то мчится куда-нибудь, в результате чего сотрудники организации, почтенной его присутствием, долго отпаивают друг друга и самих себя национальным русским напитком; то устраивает презентации – или с переворачиванием столов, или на Арсенальной набережной… А вообще, он мужик веселый, щедрый и неунывающий.