Мы с Пашкой перешли улицу Михайлова (машин на ней, как я заметила, прибавилось), и начались «Кресты», мрачное здание, вернее, группа зданий из красного кирпича, возведенных в девятнадцатом веке Антонием Томишко.

Я подняла голову. Как и обычно, к решеткам камер приникли лица. Ребята смотрят на волю, на солнце, заливающее Арсенальную набережную. Как, наверное, сейчас жарко в камерах… Может, и Серега со Славиком поглядывают вниз, ожидая моего появления. Они же явно знают про КВН, хотя в игре участвуют только осужденные из отряда хозобслуги, а Серега со Славиком находятся под следствием. Для подследственных ни игр, ни концертов не проводится.

Мы с оператором направились ко входу в следственный изолятор. Представитель пресс-службы ГУИН, делавший нам с Пашкой аккредитацию, должен был подойти без пятнадцати два. У нас осталось еще минут десять. Выпить, что ли, лимонад в уличном кафе, расположенном у входа в зал приема передач? Вообще-то, все пластиковые стульчики заняты. Зайти в зал?

– Паш, пойдем, народ поснимаем, – я кивнула в сторону нужной двери. – Будет еще одна «панорамка».

В зале, как и обычно, стоял гул. Передачки принимают и в субботу, и женщины стояли в очередях к заветным окошкам, чтобы переслать своим родным и любимым продукты и вещи. Отметила, что несколько человек держат в руках наш еженедельник. Мне всегда приятно видеть людей, читающих мои статьи.

Мои темы в некотором роде фильтрует наш с Пашкой покровитель, Иван Захарович, объявивший меня своим пресс-атташе. Но, конечно, работаю я и с органами, и с ГУИНом, везде имею консультантов, своих друзей и знакомых стараюсь представлять в выгодном для них свете, Хотя бы для того, чтобы начальство их не только не ругало, но и хвалило за самоотверженный труд. В общем, кручусь, как могу. А иногда и через «не могу».

Сегодня мне придется сделать то, чего совсем не хочется. Я очень надеялась, что удастся отвертеться. Иван Захарович почти месяц помалкивал. Я уже думала: забыл или обошелся без меня. Ан нет… Этот старый хитрый жук ни о чем никогда не забывает.