- Что ты бормочешь?

- Ничего.

- Ты что-то сказал.

- А ты что, непременно хочешь знать?

- Если спрашиваю, значит хочу.

- Я сказал, в другой раз возьму серебряную пулю.

- Для чего?

- Для того, чтобы убить тебя.

- Чтобы меня убить? Ты что совсем сошел с ума? Неужели ты думаешь, что я тебя отпущу?

- Нет, не думаю, тем более что в этом случае ты сделал бы большую ошибку.

- Потому что вы хотите меня убить?

- Да, и как можно скорее.

- Стало быть, вы очень меня ненавидите?

- Я? Нисколько!

- Так для чего же вам меня убивать?

- Честный человек должен держать слово. Всадник пристально посмотрел на него и задумчиво покачал головой.

- Гм! - продолжал он через минуту. - Обещаете ли вы, если я на время вас освобожу, не попытаться убежать?

- Обещаю тем с большим удовольствием, что пребывать в такой позе довольно утомительно и я желал бы ее переменить.

- Вставайте! - сказал всадник, поднимаясь. Тот не заставил долго ждать и в мгновение ока был на ногах.

- Ах, как хорошо оказаться свободным, - сказал он.

- Неправда ли? Теперь не желаете ли немного побеседовать?

- Очень желаю, кабальеро. Я могу извлечь немалую пользу из нашего разговора, - отвечал он, кланяясь с самой обезоруживающей улыбкой.

Враги сели рядом, как ни в чем не бывало. Это одна из примечательных черт мексиканского характера. Убийство у этого народа стало настолько обыденным, что нередко человек, чуть не лишившийся жизни, попав в искусно устроенную ему ловушку, спокойно и даже вполне миролюбиво пожимает руку человеку, вознамерившемуся его погубить, потому что не сегодня-завтра он сам способен проделать то же.

Однако в данном случае всадник руководствовался отнюдь не этими соображениями, а совсем иными, о которых мы узнаем позже. При всем видимом простодушии он испытывал глубокое отвращение к разбойнику, покусившемуся на его жизнь.