- За людьми? - усмехнулся всадник.

- Что же делать, сеньор, времена тяжелые, гренгосы платят за череп с волосами по двадцать долларов; сумма подходящая, особенно когда терпишь нужду. Но я прибегаю к такому заработку только в крайнем случае.

- А! Очень хорошо. Теперь скажите, вы знаете меня?

- По слухам, но не лично.

- Имеется ли у вас какая-нибудь причина ненавидеть меня?

- Я уже имел честь сказать вам, что нет.

- Так зачем же вы хотели меня убить?

- Я хотел вас убить?! - вскричал разбойник с искренним удивлением. Ни в коем случае!

- Как, негодяй, - сказал всадник, нахмурив брови, - вы осмеливаетесь утверждать подобную ложь, когда вы уже четыре раза стреляли в меня из своей винтовки и вот даже сегодня...

- О, позвольте, сеньор! - с жаром возразил эль-Сапоте. - Это совсем другое дело. Я стрелял в вас, это верно, и, вероятно, еще буду стрелять, но, клянусь спасением души моей, у меня и в мыслях не было вас убивать. Фи! Я! Кабальеро! Как вы можете так дурно думать обо мне, сеньор?

- Зачем же вы стреляли в меня?

- Затем, чтобы лишить вас жизни.

- И вы не называете это убийством?

- Вовсе нет, это просто была работа.

- Как это "работа"? Этот негодяй сведет меня с ума, клянусь честью!

- Сеньор, честный человек обязан держать слово. Мне заплатили.

- Чтобы меня убить? - вскрикнул всадник.

- Именно, - ответил эль-Сапоте. - Вы понимаете, что я обязан был отработать полученные деньги.

Наступило минутное молчание. Очевидно, всаднику довод разбойника казался не столь убедительным.