– Вы найдете мою машину? – закончив рассказывать, спросил Конякин. – Учтите, этот «БМВ» мне дорог как подарок. Я имею в виду, что человек, нашедший его, может рассчитывать на о-очень приличное вознаграждение.
– Учту, – спокойно кивнул Жигулов. – Непременно. Все равно, что работнику морга пообещать вознаграждение за реанимацию покойника трехдневной «свежести». Какой смысл радоваться журавлю в небе? Конякин, подумав секунду, протянул Жигулову большую холеную ладонь. Тот пожал ее, но без радушия, просто оберегая себя от возможных жалоб начальству на «невежливое отношение вашего сотрудника».
– Желаю удачи в поисках, – улыбнулся Конякин, всем своим видом подчеркивая, что у них с отделенческим опером теперь существуют определенные отношения.
– В нелегких поисках, – поправил Жигулов.
– Соразмерно, – улыбнулся многозначительно «Рокфеллер». Он рванул дверь, даже не оглянувшись на спутницу. Куколка посмотрела на Жигулова и, не встретив взаимопонимания, возмущенно зацокала каблучками, оставив в кабинете слабый аромат «Пятой авеню». Дождавшись, пока за Конякиным закроется дверь, Жигулов вложил протокол в серую картонную папку и бросил ее в сейф. Подпер подбородок ладонью и посмотрел в окно, где горели желтые прямоугольники окон, исчерченные черными венами мокрых ветвей. Волка, конечно, ноги кормят, но отдыхать тоже иногда надо. Нужно еще составить постановление о слиянии дел. Угон конякинского «БМВ» в их районе не первый. Иномарки стали пропадать, как уссурийские тигры. Пора в Красную книгу заносить. В кабинет заглянул лейтенант-дознаватель.