- Ты своей работой занимаешься, напомнил иерей. ­Личности здесь ни причем.

      - Как это “ни причем”?! В каждом конкретном случае я помогаю какому-то конкретному лицу. “Ни причем”!.. Кому-то приятно помогать, кому-то нет... Я не знаю, кому

мне помогать приятно, но знаю, что помогать лицемерным, двуликим, неблагодарным священникам я не люблю... Теперь не люблю.

      - Ты так же себя вел и в офисе?

      - А что?

      - Пойдет. Для роли негодяя и идиота пойдет. Ты еще не вышел из роли? Выходи скорей, а то вон там идет парень, который входил в группу “работников”,- обчистив... ремонтировавших нашу церковь.

Средних лет полноватый мужчина оглянулся,  прежде чем взяться за ручку двери, и, не заметив ничего подозрительного,  прошмыгнул в дверь офиса.

      - Что ж, неплохо,  похвалил Разумовский.  - Не знаю, что ты  там наговорил, но с толку, ты  его явно  сбил. От  греха подальше Соловьев решил ускорить переправку икон к покупателю.

      - Скорее он возьмет их с собой. Все равно не верю в благополучный исход дела. Так не бывает... Потому что так не может быть никогда.

      - Логично. Но пока что так есть. Меня волнует другое. Если Соловьев собирается взять с собой иконы за границу, то к месту отправки он повезет их явно не лично. По видимости, они тронутся с курьером из города с одинаковой скоростью, и нам придется выбирать что-то одно.

      - Легче всего взять его прямо перед отправкой. Навести таможню на контрабанду.

      - Два “но”. Первое: нет гарантий, что через границу он будет перевозить товар лично. Второе: оставшиеся здесь “выкормыши”, имея подобный опыт, вряд ли остановятся... Что загадывать наперед? Там видно будет. Внимание, выходит... Ты не заметил: он на машине приехал?

      - До угла дойдет - узнаем... Вроде нет, своим ходом. Трогай, батюшка... Только тихонько-тихонько... Слишком часто оглядывается, как бы ни заметил... Смотри куда едешь движение одностороннее, а ты прямо посреди улицы...