
Меня уже потряхивало только от одних мыслей об этом гаде. А ведь я говорил ему, что пути Господни неисповедимы, ох говорил. Осталась самая малость — привести план в исполнение, а потом отвалить с мемуарами в Москву. С деньгами это несложно, а подвалов в Перми не счесть. Тара подберет мне двоих крепких парней — и дело в шляпе. Разумеется, перед тем как посадить его на цепь, я с ним поговорю, хорошенько поговорю. На тему правосудия и совести, на тему «неподкупности» Фемиды. Я даже могу назваться, какая разница? Я вне закона, я буду вне закона всегда. И я не чувствовал никаких угрызений, и мне не было его жалко. Ни на грамм. Впрочем, то было только настроение, но я чувствовал, что это надолго.
* * *Тара встретил меня как родного брата и, отложив в сторону все свои дела, стал потчевать всякой всячиной. «Всячины» хватало, но в сравнении с тем, что я едал и пивал в Италии, его снедь казалась мне ерундовой.
— Зачем ты приехал сюда, Кот? — спросил он меня, как только опомнился и понял, что перед ним действительно я.
Тара держался как барин, одевался как франт, хотя ему шел уже тридцать восьмой год. Превосходный катала, он по-прежнему жил за счет карт и, как говорится, не думал каяться. К картам со временем добавился еще кое-какой бизнес, но Тара особо не вмешивался в эту фраерскую коммерцию, перепоручив дела своему шурину. Шурин не знал тюрьмы и к тому же имел юридическое образование. Дела шли превосходно и без карт, но что без них делать прирождённому катале?
