И вся разношерстная механизированная толпа отчаянно гудела и ревела, словно каждый стремился заявить о себе как можно громче, доказывая этим законность своих притязаний на крутизну, но при этом весь поток двигался не быстрее спешащих по тротуару и задыхающихся от копоти пешеходов.

Ловкач прикурил от спички и опустил стекло, впустив в салон изрядную порцию горячей отравленной смеси. Выбросил спичку, тут же поднял стекло и торопливо затянулся.

— Господи… Здесь всегда так?

— Всегда как?

Он махнул рукой.

— Вот так. Ну, сам знаешь… жарко, шумно и грязно.

— Привыкнешь, — сказал я.

Только вот привыкнет ли? Или я не дам ему такой возможности? Билли Уэст не ошибался — я и впрямь считал, что он заслуживает смерти. Преступник, почти наверняка убийца, человек без малейших проблесков совести. Но все же если можно обойтись без убийства и при этом получить обещанные деньги, я предпочел бы такой вариант. И тогда никто, кроме нас двоих, меня и Билли, не узнает, что же случилось на самом деле.

— Ты давно здесь, Деннис? — спросил он, выпуская струйку дыма. — С тех пор как исчез?

— Почти.

— Знаешь, я даже не поверил, когда прочитал, что ты наделал. Это ж надо! Ты всегда казался мне одним из тех, кого называют хорошими парнями. Надо ж так обмануться! Ты, должно быть, отменный лжец.

Я понимал, что мерзавец пытается меня зацепить, а потому никак не отреагировал.

— В том, что касается лжи, Ловкач, мне до тебя далеко. Нечего даже сравнивать. Если ты и говорил правду, то, наверное, только когда называл свое имя. Да и его уже изменил. По крайней мере в части фамилии. Не боишься, что со временем вообще забудешь, кто ты такой?

— Я сторонник простоты, Деннис. Чем больше хитришь, тем легче запутаться. — Он говорил спокойно, но мне послышалась нотка раздражения. Мои вопросы задевали его за живое, и меня это устраивало как нельзя лучше. — И почему ты, черт возьми, называешь меня Ловкачом? Что за дела?