За ним так же быстро и ловко поднялась девчушка-ненка лет восьми. Она была одета в новенькую паницу, расшитую затейливыми цветными узорами-лентами. - Ты чего, Филипп Иванович, торопишься? - крикнул с мостика капитан. - Не мог подождать парадного трапа?! Председатель махнул рукой, хотел что-то ответить, но тут же попал в объятия Степана Егоровича Поморцева, своего старого знакомого. Последовали обычные при подобных встречах, нарочито бодрые и в то же время стеснительные "Ну, как?", "Что нового?", "Как здоровье?" И такие же ответы, краткие, улыбчивые "Да так", "Все хорошо". Они не виделись два года и теперь с любопытством рассматривали друг друга. Девочка, смело и бойко взобравшаяся по зыбкому штормтрапу, на палубе вдруг присмирела и прижалась к переборке. - А это кто? - спросил Поморцев. -У тебя, Филипп Иванович, дочерей-то, кажется, не было. - Не было, - смущенно ответил председатель. - Теперь вот есть. - Ну здравствуй, - Поморцев протянул девочке руку. -.Давай знакомиться. Как тебя зовут? Девочка исподлобья взглянула на Поморцева и нахмурилась. - Люба ее зовут, - сказал председатель. - Люба, Любовь, - сказал Поморцев. Он высвободил из рукава паницы руку девочки. - А меня зовут дед Степан Поморцев. Я тебе, Люба, сказки буду рассказывать. Много-много сказок! Паница у тебя богатая, Люба. Прямо княжна самоедская! Девочка перестала хмуриться, но молчала и удивленно смотрела на бородатого и гривастого, невысокого человека в поношенном черном плаще. Минут десять спустя капитан, сказочник и гости с острова уже сидели в кают-компании. - Значит, школу привезли? - спросил председатель. - И школу, и учителя, - сказал Поморцев. - Теперь, Люба, ты будешь учиться в школе. Будешь? Девочка дичлнво молчала. К чаю Поморцев принес из своей каюты банку варенья, а Любе подарил плитку шоколада с гривастым львом на этикетке. Девочка долго рассматривала этикетку, потом посмотрела на Поморцева и неожиданно сказала: - Ты такой.