Словно великую драгоценность, хранил Киндяков у себя в доме поморскую лоцию - рукописную книгу в деревянном, обтянутом кожей переплете с медными застежками. В ней старинным полууставом деды и прадеды аккуратно и старательно описали во всех подробностях поморские пути-дороги: на Канин Нос, на Кольский полуостров, на остров Сосновец, на Новую Землю и Грумант (Шпицберген), в Архангельск и в Норвегию, на Мурман. В лоции указывались направления ветров, морских течений и движения льдов в Белом море, время ледостава и ледохода, а также населенные пункты и промысловые избы по берегам, давались ориентиры при заходах в бухты, гавани, устья рек. Дорофей иногда разрешал Родьке полистать эту книгу. Паренек садился к окну, осторожно раскрывал лоцию и старался разобрать слова, написанные разными почерками. Дочь Дорофея, тоненькая, синеглазая Густя, подходила к Родьке на цыпочках, стараясь заглянуть через его плечо в книгу. - Чего там написано? - спрашивала она. - Все, - коротко отвечал Родька. - Что все? Расскажи! - Про все пути-дороги морские сказано. Такой ответ не удовлетворял Густю, и она заставляла Родьку читать вслух. С трудом разбирая слова, он читал ей первое попавшееся место. - Ты, что ли, малограмотный? Все запинаешься. А еще училище кончил! упрекала девочка. - Так тут написано по-старинному. - Как это по-старинному? Пишут всегда одинаково. - Нет, не одинаково. Есть нонешнее письмо, а есть и старинное, вроде церковного. - Чудно! - удивлялась Густя. - Чем это от тебя пахнет? - смешно морщила она нос. - Чем? Не сено кошу - шкуры строгаю в заводе, - хмурился Родька. - Какие шкуры? Белька? - Бывает и белек. Только на нем сала мало. Все больше утельги да лысуны. - А ты и сам похож на белька. Белек... белек... - подразнивала девочка, развеселись. - А ты утельга! - Я утельга? - глаза Густи округлились. - Какая же я утельга? - А какой же я белек? - У тя волосы белые. Потому и белек. За ветхими страницами лоции Родька видел в своем воображении море, льды, волны.