Тяжелые времена. Как жить дальше - не ведаю..." Голову сверлило недоброе предчувствие: "Не накрыли бы таможенники при входе в порт. Как бы проскочить незаметно?" Но не проскочишь портовый надзор: ночи белые, паруса за версту видно. И таможня проверяла каждое суденышко, появившееся у города. У Чижовки к борту шхуны подвалил таможенный катерок. Ряхин передал штурвал Дорофею, приказал спустить паруса, стать на якорь. Зазвенела цепь, якорь нырнул в воду. С катера подали конец, и по штормтрапу на борт шхуны поднялись двое: пожилой с усами щеточкой востроглазый досмотрщик и другой, помоложе, с трубкой в зубах. Оба в морской форме. У молодого мичманка надета лихо, набекрень. Ряхин снял картуз, кивнул властям. - Чье судно? - спросил старший. - Из Унды. Рыбацкая шхуна... - ответил Вавила. - Хозяин кто? - Я... Ряхин. - А-а-а! - протянул таможенник. - Слыхал Ряхина. Груз? Вавила показал на бочки под брезентом: - Весь товар. Тюльжир. - А в трюме? - И в трюме маленько. - Тоже жир? - Шкуры... - Кому привез? - Кожевенному заводу. - Разрешение от сельского Совета имеется на продажу? - Нету. Не знал, что надобно. В прежние времена ходил без всякого разрешения... - Так то в прежние! - сурово оборвал таможенник. - Нынче требуется документ. - Так я ведь без утайки, господин-товарищ, - мягко и заискивающе заговорил Вавила. - Сдам товар государству - и домой. Не пропадать же ему! Таможенники приказали скинуть брезент, пересчитали бочонки, осмотрели трюм, записали, сколько чего имеется на судне, и дали Вавиле расписаться. - На завод, говоришь? - строго спросил на прощание пожилой таможенник. Ладно. Проверим. Заводу сырье очень нужно. Как раз на простое находится. А ты все плаваешь? Ну-ну, плавай пока... Катер отчалил. Ряхин спустился в каюту, сел у стола, обхватил голову руками и погрузился в раздумье. Из головы не выходили последние слова таможенника, сказанные с холодной многозначительностью: "Ну-ну, плавай пока..." К чему он так сказал - "пока"?..