В городе ветер может дуть в самых разных направлениях – все зависит от домов, которые ему приходится огибать. По временам улицы обращаются в аэродинамические трубы, изменяя направление ветра и мгновенно усиливая его. Ветер может даже дуть по кругу. Поэтому снайперам необходимы индикаторы ветра, позволяющие скорректировать прицелы. Особенно полезны флаги. А их тут было больше, чем на саммите ООН. Снайперы знали, куда глядеть, поскольку я обозначил все, что могло бы им помочь, на помещенных в тайники картах. На уровне реки ветер был в самый раз, всего только легкий намек на бриз.
Я оглядел террасу, прижав один глаз к окуляру бинокля, другим же неотрывно следя за лампочками. Обслуживающий персонал втекал в шатры и вытекал наружу, расставляя по столам пепельницы и закуски.
По крайней мере, погода на нашей стороне. Если бы пришлось стрелять через окно одного из шатров, это бы сильно осложнило задачу.
Позиции снайперов находились на моем берегу реки, на территории больницы Св. Фомы. Три позиции с разными углами прицела, то есть три шанса поразить мишень. Снайперы увидят свои огневые позиции в первый и последний раз в жизни. Сразу после выстрела они разъедутся на поездах компании «Евростар», уходящих с вокзала Ватерлоо, до которого отсюда десять минут ходьбы, – кто в Париж, кто в Лилль, кто в Брюссель.
Я задумался о Снайпере Два. Ей предстояло осторожно пробраться на позицию, предварительно убедившись, что путь свободен, – примерно так же, как она делала, подбираясь к тайнику и, вероятно, используя маскировку. Парик, плащ, темные очки меняют облик человека куда сильнее, чем принято думать, и, даже если сотрудники Специальной службы потратят сотни часов, изучая пленки, отснятые больничной службой безопасности и камерами слежения за основными магистралями, они все равно ничего не обнаружат.