— Не такую жизнь я тебе обещал, Жюли. И не такие обязательства давал твоей тетушке, — возразил он, покачивая головой.

Она отпустила его руку и отступила чуть назад, с улыбкой посмотрев на него. Как же красив ее супруг, несмотря на слишком короткие волосы и жиденькие усы!

— Почему ты так улыбаешься? — спросил он сердитым тоном.

— Когда я с тобой познакомилась, у тебя были длинные волосы до плеч и усы красиво топорщились. Ты стал слишком серьезным в этом старом камзоле черного бархата. Ты почти похож на нотариуса, — фыркнув, добавила она.

Три месяца назад монах Нисрон наголо обрил Луи, когда тот гримировался под разбойника, чтобы проникнуть в банду головорезов герцога де Бофора.

Он улыбнулся, словно покоряясь судьбе:

— Волосы у меня отрастут, Жюли! Но тревоги наши не исчезнут.

Она вновь приблизилась к нему и, вздохнув, нежно погладила его по щеке:

— Вот что я скажу тебе, Луи. Ты не из-за денег тревожишься. По правде говоря, я наблюдаю за тобой со дня свадьбы: ты просто скучаешь!

— Как я могу скучать? Ведь у нас столько дел, — вяло возразил он.

— Да, ты скучаешь, Луи Фронсак! В Париже ты вел другую жизнь! Эти твои расследования, поиски занимали твой ум. Здесь работами руководит Мишель, Марго управляет домом, я занимаюсь всем остальным. Тебе нечего делать, и ты томишься. Ты думал, я буду несчастлива в сельской глуши, а мне тут все нравится. Это ты сожалеешь о Париже, о приключениях и опасностях!

— Неправда, — не слишком убедительно возмутился он.

— Нет, правда! — пожурила она его. — И ты сам это прекрасно знаешь! Порой я спрашиваю себя, а не следовало ли тебе принять пост офицера в доме Мазарини.

— Нет, милая, я ни о чем не сожалею…