— Товарищ старший лейтенант, — обратился ко мне сержант Прохоров, — сходите, пусть перевяжут… Я сам всё проверю…

Рука под жгутом посинела, боль сильно давила на психику и я счёл предложение Проши не лишённым смысла. Тем более, что до заставы было не больше трёх сотен метров.

Когда через пятнадцать минут перевязанный и с дозой промидола в крови я бодрячком вернулся ко взводу, картина была непонятная и малоприятная. Бойцы стояли перед чужим майором ободранные, грязные, потерянные и без головных уборов, перед ними лежали распотрошённые десантные рюкзаки, все карманы на обмундировании были вывернуты наизнанку. Бледный Прохоров играл желваками и, казалось, с трудом сдерживал слёзы. Волна стыда и бешенства ударила мне в голову.

— Товарищ майор, что здесь происходит?

— Вы кто, командир этого взвода? Становитесь в строй!

— Может, мне и карманы прикажите вывернуть? Что вы делаете? Эти бойцы чудом от смерти ушли, а вы их вместо спасибо…

— Спокойней, старлей…

— Вы, товарищ майор, слова выбирайте. Я гвардии старший лейтенант и попрошу ко мне обращаться в соответствии с уставом.

В это время из десантного люка выпрыгнул незнакомый капитан и сказал майору одну фразу:

— Ничего…

— А что вы искали, товарищ капитан? Бакшиши? Так они вот! Наши главные бакшиши — это целые дублёнки. Хотя вам этого не понять… Мы можем быть свободны, товарищ, майор?

— Я доложу, товарищ старший лейтенант, о вашем поведении.

— А что вы ещё(!) можете, товарищ майор?

Я демонстративно встал между экипажем и майором и, словно забыв о его существовании, скомандовал:

— Заправиться! Имущество в РД. Ефрейтор Греков, найдите зампотеха и доложите про аккумулятор. Сержант Прохоров, людей во взвод. Оружие залить смазкой и готовиться к ужину. Разойдись!

Сам, не глядя на застывшего майора, пошёл искать ротного.

Ночь властно входила в свои права и накрывала место ночёвки плотным одеялом…