Как черта бить начали снова… Лупили граблями, цепом, Лопатой, веником, серпом. Едва бедняга цел остался. И из колхоза вмиг убрался. Подумал черт: «Ей, ей же, ей, Видать подлюка мой еврей. Пойду-ка в город, посмотрю, С людьми я — ТАМ поговорю». Пришел на фабрику и в цех, Спросил про жида. Хохот, смех. «Средь грязи, копоти, станков, Искать жидов? Жид не таков! Он председатель, он нарком, Партиец он всегда притом. Парторг, директор иль завскладом, Он служит здесь, ворует рядом. Паек, квартира и авто, Жене новехонько манто. А мы как жили, так помрем, Другого в жизни мы не ждем» Услышав ругань, брань и мат, Поплелся черт наш в Наркомат. На двери надпись на металле — Нарком Шевченко и так дале… Вошел черт, плакался, молился, Пока приема он добился. Попав в роскошный кабинет, Черт замер: сон то или нет? Ведь это ж он, тот самый жид! Он в кресле кожаном сидит. Сто лет назад он хвост купил И палец черту укусил. Когда ж расплачиваться стал, То даже беса обсчитал. Черт рад обнять его как сына. Что за прекрасная картина… Но оказался скверным сын. — «Что вам угодно, гражданин?» И черт, волнуясь, говорил, Как он в котле ту смесь варил, Как смесь та триста лет томилась, Как что-то в ней зашевелилось, Какой был смеси гнусный вид, И как оттуда вылез жид… Нарком внезапно быстро встал На кнопку тайную нажал — Тотчас же двери отворились,