Что может быть, казалось бы, "прогрессивнее" гения? Но, как известно, гению сплошь и рядом свойственны непреодолимые для него недостатки, ошибки, аберрации, своеобразно обусловливающие самую его гениальность. Своенравная случайность, благодатная импровизация природы, -- он есть воплощенное отрицание органических пропорций. Обычно присуща ему характерная односторонность, вне которой он не был бы гением: Гоголь обречен был на роль "духовного Гуинплэна", философ Толстой велик своей вдохновенной узостью, гипертрофированной совестью, бесстрашной слепотой морального максималиста, зачарованного отвлеченным совершенством; Леонардо не был бы гениален вне своей таинственной плененности злом, Наполеон вне своего сверхчеловеческого имморализма, Ленин вне фанатической своей одержимости социально-революционной идеей. Было нечто по своему резонное в теории Ломброзо, сближавшей гениальность с умственной поврежденностью, помешательством: если установить обязательные средние нормы умственного статуса, гений непременно их нарушит. Не случайно деятельность так называемых "героев истории" всегда чревата пестрыми результатами и производит сложное впечатление: сколько спорят, скажем, о значении петровского переворота для жизни России!

Прогресс в одной сфере часто уравновешивается связанным с ним регрессом в другой, и наоборот. Рост богатства нередко способствовал порче нравов: где сокровище ваше, там и сердце ваше. Рост знаний зачастую развивал разочарование в них, пресыщенность, подавленность ими: много знания -- много скорби. Перегруженность культурою вела неоднократно к истощению жизненных сил: утонченность малоустойчива. Рост рождаемости, -- популярный вестник здоровья соответствующей общественной среды, -- таит в себе одновременно весьма тревожные опасности; -- все чаще и громче аист выдается социологами за главного виновника современных бедствий человеческого рода.