Острую и яркую критику утилитаристской философии прогресса находим у русского мыслителя К. Леонтьева. "Благоденствие земное -- вздор и невозможность, -- писал он; -- царство равномерной и всеобщей человеческой правды на земле -- вздор и даже обидная неправда, обида лучшим... Все болит у древа жизни людской... Глупо и стыдно даже людям, уважающим реализм, верить в такую нереализуемую вещь, как счастье человечества, даже приблизительное. Смешно служить такому идеалу, несообразному ни с опытом истории, ни даже со всеми законами и примерами естествознания. Нелепо, оставаясь реалистом в геологии, физике, ботанике, внезапно перерождаться на пороге социологии в утилитарного мечтателя. В прогресс верить надо, но не как в улучшение непременно, а только как в новое перерождение тягостей жизни, в новые виды страданий и стеснений человеческих. Правильная вера в прогресс должна быть пессимистическая, а не благодушная, все ожидающая какой-то весны... Идея всечеловеческого блага, религия всеобщей пользы, -- самая холодная, прозаическая и вдобавок самая невероятная, неосновательная из всех религий".

На ту же тему отзывается и другой проникновенный русский писатель, В. В. Розанов: -- "Жизнь происходит от неустойчивых равновесий, -- писал он. -- Если бы равновесия везде были устойчивы, не было бы и жизни. Но неустойчивое равновесие -- тревога, "неудобно мне", опасность. Мир вечно тревожен, и тем живет... Какая же чепуха эти "Солнечный Город" и "Утопия", суть коих -- вечное счастье, т. е. окончательное "устойчивое равновесие". Это -- не "будущее", а смерть".4)

5.

Итак, счастье нельзя понимать гедонистически, утилитарно. И тут приходят на помощь прагматизм Джемса, моральная философия Гюйо: богатство, интенсивность, сложность жизни, полнота бытия -- вот критерий.