Альфред чуть заметно наклоняет голову. Эпштейн продолжает:

— А принимали ли вы во внимание их чувства и реакцию на ваши слова о том, что евреи недостойны учиться в этом училище?

— Я полагаю, что мой первейший долг — думать об отечестве и защищать чистоту нашей великой арийской расы, созидательной силы всей цивилизации.

— Розенберг, выборы закончились — избавьте меня от речей! Отвечайте на мой вопрос. Я спрашивал о чувствах евреев, бывших среди вашей аудитории.

— Я считаю, что, если мы не будем настороже, еврейская раса повергнет нас. Они слабы. Они — паразиты. Вечный враг! Антираса, противостоящая арийским ценностям и культуре!

Удивленные горячностью Альфреда, директор Эпштейн и герр Шефер обмениваются обеспокоенными взглядами. Директор решает копнуть поглубже.

— Кажется, вы желаете увильнуть от моего вопроса. Хорошо, я зайду с другой стороны. Значит, евреи — слабая, паразитическая, неполноценная жалкая раса?

Альфред согласно кивает.

— Так скажите же мне, Розенберг, каким образом может столь слабая раса быть угрозой нашей всемогущей арийской расе?

Пока Альфред пытается сформулировать ответ, Эпштейн продолжает допытываться:

— Скажите мне, Розенберг, вы изучали Дарвина в классе герра Шефера?

— Да, — отвечает Альфред, — в курсе истории у герра Шефера, а также у герра Вернера, в курсе биологии.

— И что вы помните из Дарвина?

— Я знаю об эволюции видов и о выживании наиболее приспособленных.

— Ах, да, наиболее приспособленные! И вы, конечно же, старательно читали Ветхий Завет на уроках закона Божия?

— Да, в курсе герра Мюллера.

— Тогда, Розенберг, давайте задумаемся о том факте, что почти все народы и культуры, описанные в Библии — а их были десятки, — вымерли. Так?

— Так, господин директор.

— Можете ли вы поименовать некоторые из этих народов?