— Да, — буркнул я и замолк в ожидании разговора.

— О Господи, до чего же ты напугал меня вчера своим появлением и внезапным исчезновением. Я чертовски намаялся, пока нашел того таксиста, который вез тебя в город.

Мой собеседник не сомневался, что я его узнал. И я быстро сообразил, кто это. Это был старик из билетной кассы, и говорил он нечленораздельно, захлебываясь и надсаживаясь от крика.

— Извини, папаша, но я ехал издалека, и мне надо было выспаться.

Его словно прорвало.

— Джонни, мальчик! — завопил он. — Ты что, рехнулся? С чего это тебе в голову взбрело возвращаться сюда? Немедленно бросай этот отель и приезжай сюда! Ночью я глаз не сомкнул, только о тебе и думал. Тебя ведь поймают, и ты сам понимаешь, что будет. Ты ведь прекрасно знаешь, что это за город. Догадываешься, что с тобой случится, как только ты выйдешь за порог отеля? Немедленно вызывай такси и вали сюда, слышишь? Через полчаса отходит автобус на запад, билет я тебе приготовил!

Я мельком глянул в дверь кабины и увидел, как они вошли в холл. Их было двое: один — вчерашний коп, который нес дежурство вечером на станции, а другой пониже ростом и не такой здоровый. На бедре у него болталась кобура, и даже не одна, а две, по одной с каждой стороны.

— Слишком поздно, папаша, — сообщил я, — они уже пришли.

— О Господи, Джонни!

— Увидимся попозже, — бросил я и повесил трубку. Я вышел из кабины. Детина со станции наблюдал за лифтом и не заметил меня, а второй полицейский как раз потребовал у клерка регистрационные карточки постояльцев, когда я подошел и остановился рядом с ним.

Взглянув на карточку с именем “Джон Макбрайд” на верхней строчке, он тихо чертыхнулся, словно ожидал увидеть что-то иное.

— Эй, дружок, зачем такие сложности, — произнес я у него за спиной.

Он вздрогнул, уронил карточку и весь побледнел от бешенства, протянув ко мне руки и всем своим видом показывая, что с удовольствием разорвал бы меня на клочки прямо тут, не сходя с места.