Возможно, красные уже не раз заменили машиниста. Или же стенки будки укреплены. Ну вот, наконец, состав отползает. Пулемёты смолкли. Скорее всего, ранены или убиты пулемётчики. Цепь противника рассыпалась, красные бегут к поезду, который тащится еле-еле. На ходу запрыгивают в теплушки. Кто-то из наших кричит: "Ура!" В самом деле, какое облегчение, радость. "Пли! пли! Крой!" - продолжаем стрельбу... Пули реже, но всё ещё свистят над нами: противник ведёт огонь с платформы уходящего состава. Стреляют и с тормозных площадок. - К-ха! - Вячка кашлянул, взвизгнул. Вертит головой, выплёвывает что-то. Пуля в рот попала! - Трепло! - выкрикиваю я; у меня уже нет злости. Поезд встал верстах в трёх. Как тихо сделалось вдруг! Оттираем снегом онемевшие носы. Мы насчитали девять оставшихся на равнине фигурок. У нас

убиты трое, семеро ранены. Среди них - Паштанов. Сказал, что ранен легко, в руку: кость не задета. Приказывает спешно рыть окопы: противник наверняка получит подкрепление и повторит атаку.

* * *

Конский храп сзади, скрип полозьев. Оборачиваюсь. Подъезжают лёгкие санки, запряжённые одной лошадью, ею правит усатый поручик. Встал в санях, с усов свисают сосульки. - Как я вижу, гимназисты? Кто командуеть? - у офицера южнорусский выговор. Паштанов вылез из своего окопчика, идёт к саням пригибаясь, согнув раненую руку; кисть спрятана под борт шинели. - А кто будет честь отдавать? - насмешливо спрашивает поручик. - Извините, я ранен. - Паштанов назвал себя, просит офицера представиться. - Поручик Кучерявенко! Из штаба украинского куреня имени Тараса Шевченко**. Почему, ... вашу мать, понапрасну тратите патроны? Противник на месте стоить! Паштанов ответил, что патронов мы зря не тратим: отбита атака, сейчас окапываемся. - Ата-ака? - офицер расхохотался; видать, выпивши. - Слухайте сюда, птенчики! За вами стоять мои хлопцы, - указал в тыл, в сторону, куда, полого повышаясь, убегало белое пространство.