Однако непосредственным источником набоковского псевдонима было название издательства, в котором, приблизительно с 1910 г., выходили сборники символистской поэзии (SO, 161). Несколько иной ассоциативный ряд вызывается одной проходной вещью, написанной двадцатидвухлетним Набоковым для недолго просуществовавшего трехъязычного журнала “Karussel/ Carousal/ Carrousel” и посвященной русскому кабаре. Пьеса “Painted Wood”, подписанная V. Cantaboff и охарактеризованная Бойдом как первый случай “использования Набоковым английского языка для решения художественной задачи” — это ностальгическая зарисовка на тему о том, как фольклорные формы могут представлять культуру: “Я где-то читал, что несколько веков тому назад в русских лесах водилось чудесное множество фазанов: в народных сказках они остались “жар-птицами”… Эта чудо-птица настолько сильно поразила воображение людей, что ее золотистое порхание стало самой душой русского искусства; мистические верования превратили серафима в птицу с ярко-красными глазами, длинным хвостом, золотыми когтями и невообразимыми крыльями; и ни у какого другого народа на земле нет такой любви к павлиньим перьям и флюгерам”

В русских романах Набокова относительно немного птиц. В частности, это следствие приверженности Набокова урбанистическому хронотопу, где фауна минимальна — не считая голубей и воробьев. Но тип хронотопа — отнюдь не единственное объяснение относительной немногочисленности птиц в русских романах Набокова. Даже в той части “Дара”, где Федор сопровождает (правда, лишь в воображении) отца, исследователя-натуралиста, в путешествии по экзотическим краям, комментарии, касающиеся жизни птиц, очень лаконичны. По-видимому, интерес Набокова к птицам — и реальным, и “литературным” — стал возрастать лишь в Америке и затем в Швейцарии.

Флора и фауна “Ады” настолько богаты, что роман определенно можно было бы назвать набоковским Эдемом — эта тема действительно лежит в основе книги