Я решил, что в моих интересах изложить как можно более краткую версию событий.

— У меня, наверное, сломался кондиционер, и теперь тут ужасный бедлам… — с достоинством сообщил я. — Как раз собирался подставить вот это, — тут я помахал горшком с филодендроном, — чтобы вода не лилась на пол.

Должно быть, взгляд черных глаз Руты все же смутил меня, поскольку для вящей убедительности я протянул в её сторону злосчастное растение. Наверное, я надеялся, что филодендрон замолвит за меня словечко.

Но по лицу Руты я понял, что свидетельское показание филодендрона не произвело на неё должного впечатления. Она вновь потрясенно уставилась на лужу.

Я проследил за её взглядом и вопросил светским тоном:

— Дикий бедлам, правда? — Я чувствовал, что повторяюсь, но ничего более умного придумать не мог. — Эта железяка устроила целый водопад, — я говорил немного громче обычного, поскольку Рута до сих пор стояла по ту сторону двери.

Она наверняка подумала, что я пытаюсь перекричать сомнения, возникшие у неё по поводу моей истории. Она по-прежнему молчала и таращилась на меня во все глаза.

А, может, эта женщина не умеет обращаться с дверью? Что, если это сложное устройство выше её разумения?

И тут — благодарение небесам! — кондиционер испустил очередную порцию влаги: две жирных капли шмякнулись на пол с непередаваемо прекрасным чавкающим звуком. Рута проводила капли завороженным взглядом, дважды энергично мигнула, откашлялась и спросила:

— Вы Хаскелл Блевинс?

Может быть, у меня слишком богатое воображение, но мне показалось, что в голосе Руты прозвучала надежда услышать отрицательный ответ. Неужто она не знает, кто я? Даже если Рута ни разу не встречала меня в городе, на стекле моей двери, прямо перед её носом, красовалась роскошная надпись. Огромные буквы гласили:

ХАСКЕЛЛ БЛЕВИНС И Со.