– Ну, – продолжала Лили, – решайся, дорогой. Он провел ладонью по лбу.

– Где машина?

– Прямо на дороге.

– Хорошо, – сказал Майлс, – подожди в ней. Просто сиди и ничего не делай, не сигналь – ничего. Через десять минут я спущусь. Самое большее – через пятнадцать. Вещи у меня почти все в городе, захватим их по дороге.

Он открыл дверь и легонько подтолкнул ее к выходу.

– Ты найдешь машину, Майлс? Такого тумана я что-то не помню.

– Найду, – ответил он. – Сиди и жди.

Он захлопнул дверь, затем прислонился к ней – к горлу подступила тошнота. Громкие голоса в соседней комнате, взрывы идиотского хохота, грохот проигрывателя, включенного на полную мощность, – казалось, все объединилось против него, не позволяя побыть наедине с собой и подумать.

Как пьяный, он поднялся по ступенькам в спальню. Достал чемоданчик и начал наугад в него что-то кидать. Рубашки, носки, золотые вещи из шкатулки на столике. Затем навалился на чемоданчик всем телом – чтобы больше входило.

– Что ты делаешь, Майлс?

Он даже не обернулся – знал, какая у нее сейчас мина, и не хотел ее видеть. Еще и она тут.

– Я уезжаю, Ханна.

– С ней? – изумленно прошептала она. И тогда ему пришлось поднять голову. Ее огромные глаза не отрываясь смотрели на него, лицо было совершенно белым. Рука вертела висящее на груди украшение – серебряную маску, он купил ее на Пятой авеню за неделю до свадьбы.

Все еще не веря, она продолжала:

– Ты стоял с ней в коридоре. Я не подсматривала, Майлс, просто спросила доктора, где ты...

– Перестань! – закричал Майлс. – Не нужно оправдываться.

– Но ведь это она.

– Да, она.

– И с ней ты хочешь уехать?

Его руки все еще лежали на крышке. Он оперся на них, опустил голову и закрыл глаза.

– Да, – ответил он наконец. – Так получается.

– Нет, – с неожиданной яростью крикнула она. – На самом деле ты вовсе этого не хочешь. Ведь она не для тебя, и в целом мире для тебя нет никого, кроме меня.