Деревянный, весь прямоугольный, мавзолей и по внешности производит впечатление какой-то приятной простоты. Вокруг него, за оградою, цветы: только розы, штамбовые роэы. Надпись: ЛЕНИН.

Вообще, чувствуется вкус, выдержанный, строгий стиль. Ни крикливости, ни плакатности. Никаких сентенций, лозунгов, изречений. Извне -- прекрасные розы и четкие контуры прямых углов, внутри -черное дерево и красная материя, оформляемые тоже прямоугольниками. Часовые. Строго, истово, благородно. Какое разительное и эстетически отрадное отличие от привычных "ленинских уголков", миллионами рябящих в глазах...

Общая обстановка "настраивает". Пока ждешь, продвигаясь в очереди, -- слушаешь бой спасских часов, так глубоко западающий в душу, смотришь на кремлевские стены, на Лобное место, на неизъяснимо чарующий храм Василия Блаженного... -- и невольно охватывает возвышенное, сосредоточенно серьезное чувство. Мелькают мысли об исторической значительности нашей эпохи, о связи настоящего с прошлым, о том, что не случайна вот эта бесконечная змея странников, и что никакие силы в мире не вычеркнут из русской истории этого мавзолея. Он -- внешний знак русской идеи, не только русской эмпирии...

Вступаем внутрь. Прохладно. Тихо. Электрический свет. На лицах -волнение, понятное, естественное... В сознании -- взволнованное ожидание: "сейчас увижу; не видел живого -- взгляну на мертвого". Льва Толстого тоже видел только в гробу: на похоронах в Ясной Поляне.

Вот и гробница. Лежит под стеклом, виден со всех сторон, в одном из стекол лицо отражается, в отражении своеобразно оживляясь. Лежит во френче. Лицо мертвое, восковое, знакомое по стольким фотографиям. Несколько лишь неожиданен явственно рыжеватый цвет усов. Руки маленькие, и весь миниатюрный. Характерный лысый череп.

"Отсюда, мертвый, он правит Россией еще жестче и державнее, чем правил живой", -- вспомнились слова какого-то иностранца. В этих словах -- и правда, и ложь: теперь правит его имя, а не он сам...