— Приезжайте поскорее, — сказала сиделка и положила трубку. Я тоже положил трубку.

— Что с ребенком? — спросил Чарльз.

— Похоже, она умирает.

— Ты знал, что это неизбежно.

— Родителям от этого не легче. — Я медленно опустился в золоченое кресло. — Я поехал бы сегодня вечером, если бы это могло спасти ей жизнь, но я...

Я умолк, не зная, что сказать.

— Ты только что приехал, — коротко сказал Чарльз.

— Да.

— И о чем еще ты мне не поведал?

Я посмотрел на него.

— Я слишком хорошо знаю тебя, Сид, — сказал Чарльз. — Ты здесь не только из-за Джинни. О ней ты мог бы сказать мне по телефону. — Он помолчал. — Судя по виду, ты приехал по одной очень старой причине. — Он снова помолчал, но я ничего не сказал в ответ. — Ради убежища.

Я шевельнулся в кресле.

— Неужели я такой прозрачный?

— Почему тебе понадобилось убежище? — спросил он. — Так внезапно... и срочно.

Я вздохнул и ответил со всем возможным спокойствием:

— Гордон Квинт пытался убить меня.

Чарльз застыл с открытым ртом. Я продолжал после паузы:

— Когда они отложили слушание, я поехал домой сначала на поезде, потом на такси. Гордон Квинт ждал меня на Пойнт-сквер. Бог его знает, как долго он там караулил, но, так или иначе, он напал на меня с железной трубой в руке. Он целил в голову, но я уклонился, и удар пришелся по плечу. Он ударил снова... ну, у механической руки есть свои преимущества. Я ухватил его этой рукой за кисть, применил один прием дзюдо, который долго разучивал, и бросил его на асфальт... Он все время кричал, что я убил Джинни...

— Сид!

— Он был вне себя... Он орал, что я уничтожил всю их семью. Разбил им всем жизнь... Он поклялся, что за это я умру... Думаю, он вряд ли понимал, что говорит. Это просто от отчаяния.

Чарльз удивленно спросил:

— И что ты сделал?

— Такси все еще стояло рядом, таксист тупо на это все смотрел, так что... э... я снова сел в машину.