Сами по себе приведенные в таблице 1 несоответствия еще не свидетельствуют о разрушении политического субъекта. Они лишь адресуют к неким моральным несоответствиям. Перед нами возникает проблема соотношения политики и морали вообще, а также проблема специфики подобного соотношения применительно к российской действительности. То, что в России моральный фактор играет более высокую роль в политике, нежели где-либо на земном шаре, видимо, не требует развернутых доказательств. Это вытекает из неразделенности, если хотите, спутанности всех основ человеческого существования, из взаимоувязанности всех форм деятельности в российском властном и духовном континууме, из сути, из ядра российской культуры, из самой идеи нераздельности идеала, в котором нет истины, добра и красоты как от дельных его частей, а есть лишь правда, в которой слиты все ипостаси, есть лишь единая субстанция с ее потоками, вихрями, разливами и переливами. Такова Россия, и я не берусь здесь оценивать издержки и приобретения, плюсы и минусы в том, что есть часть меня самого, я лишь фиксирую это особое качество. Поэтому нельзя здесь отмахнуться от морали и апеллировать к макиавеллизму, к чужому моральному духу того, что мы именуем большой политикой. Но и впадать в жанр моралите тоже не хотелось бы, ибо этот жанр в политике, действительно, весьма уязвим.

Большая политика, конечно, предполагает двусмысленные маневры, уловки, фигуры умолчания, риторические жесты и пр. Но она не только к ним не сводится, что достаточно очевидно, она вдобавок ими не обусловливается. Дух политики, ее сущность остаются по ту сторону столь хорошо усваиваемой нашей сегодняшней политической элитой игровой стихии. Поглощенность формами этой игры, прикованность к этим новомодным формам, сходная с избыточной увлеченностью атрибутами той, столь долго бывшей недоступной западной жизни, чревата крупными неприятностями.