— Куда ты, Коленька? — всплеснула полными руками Ольга Вадимовна. — Грязный, небритый. Лучше прими ванну, побрейся и — в чистую постельку. Успеешь нагуляться.

Родимцев терпеть не мог запретов, даже со стороны матери. Поэтому нелегко пришлось ему в заключении, немало синяков оставили на теле палки вертухаев. Правда, за три года обмяк, притерпелся, но сейчас хмель кружил голову.

— Нет, пойду!

Ольга Вадимовна загородила дверь, раскинула руки. На глазах — не успевшие высохнуть слезы.

— Коленька, прошу тебя… Одумайся.

Пьяно посмеиваясь, парень легко поднял мать, переставил её к входу в комнату. Щелкнул замком и вышел на лестничную площадку.

— Учти, до твоего возвращения спать не лягу! — крикнула вслед Ольга Вадимовна.

Николай промолчал. Если знакомство с неизвестной телкой состоится удачно, домой он до утра не возвратится…

Тыркин ожидал друга на скамейке. Сидел, посасывая пиво из банки и c любопытством изучал оккупировавшие детскую площадку легковушки. Особое внимание — «опель-кадету» салатового цвета. Будто приценивался. Семка с детства обожал машины, начиная с неповоротливых грузовиков и кончая инвалидными колясками. Мечтал о том, как развалится на водительском сидении, небрежно положит левую руку на раму окна, правую — на баранку.

— Гляди, дружан, какая машинешка? — завистливо кивнул он на «кадета». — Имущество одной телки, хозяйки магазина. Везет же, а?

— Везет, — согласился Родимцев. — Хочешь увести?

— Я бы с удовольствием, да, честно сказать, малость побаиваюсь. Один мой знакомый увел вшивый «запорожец» и отхватил пять лет на ушах. Тут сноровка нужна, а у меня — ни сноровки, ни опыта…

Дом, в котором, по описанию Тыркина, жила натальина подружка, находился в получасе ходьбы. Всю дорогу Семка взахлеб говорил о легковушках, со знанием дела сравнивал «бээмвушку» с «мерсом», «вольву» с «ауди». Николай помалкивал. Он ещё не привык к свободе, шел, забросив руки за спину, все время оглядывался — не идет ли следом конвоир?